Начальник генштаба вооруженных сил Португалии: «Я действительно считаю, что если бы НАТО не существовало, ее нужно было создать сейчас» (Diário de Notícias, Португалия)

«Диариу де Нотисиаш» побеседовала с адмиралом Силва Рибейру (Silva Ribeiro), начальником генерального штаба вооруженных сил Португалии, в день, когда Атлантическому альянсу исполняется 70 лет и главы дипломатии 29 стран-членов НАТО встречаются в Вашингтоне. Португалия является одной из 12 стран — основателей НАТО и, по словам начальника генштаба, с момента вступления в альянс значительно модернизировала свой военный аппарат. Среди основных угроз адмирал называет Россию и джихадизм, а Китай рассматривает как новый вызов.

«Диариу де Нотисиаш»: 70 лет спустя после основания и 30 лет спустя после падения Берлинской стены, ознаменовавшего собой конец холодной войны, военный союз под названием НАТО по-прежнему сохраняет свою актуальность?

Силва Рибейру: Безусловно. И я считаю, что, даже если бы НАТО не существовало, ее нужно было создать сейчас. НАТО уже прошла через разные ситуации и периоды крупных перемен — достаточно вспомнить Суэцкий кризис 1956 года, выход Франции из военного альянса, затем полемику относительно ядерного оружия, падение Берлинской стены, когда все задавались вопросом о том, что будет с НАТО. Нам посчастливилось иметь великих мировых лидеров, которые смогли найти мобилизующую идею для НАТО: «Сообща за демократию, мир и свободу». Именно эта идея скрепляла альянс в период после холодной войны. Мы обязаны этим президенту Бушу-старшему (George H.W. Bush), канцлеру Колю (Helmut Kohl), президенту Миттерану (François Mitterrand) и премьер-министру Великобритании Маргарет Тэтчер (Margaret Thatcher). В 2014 году возникли две фундаментальные проблемы, с которыми мы сталкиваемся сегодня: вторжение России в Крым и восточную Украину, а также возникновение на границах НАТО Исламского государства (террористическая организация, запрещена в России — прим.ред.), следствием чего стало обострение военного конфликта в Сирии, террористические акты в Европе… В общем, целый ряд обстоятельств заставил НАТО провести реструктуризацию и основательно взяться за то, что является фундаментальной и извечной целью со времен учреждения альянса: поддержание мира в Европе. На самом деле вот уже 70 лет, как мы живем в мире, позволившем нам выйти на новые уровни прогресса и благосостояния. Без мира эти условия были бы невозможны.

— Россия вновь считается стратегическим соперником НАТО, а традиционный джихадизм является несомненным врагом альянса. Вы бы добавили в этот список потенциальных противников НАТО еще какую-то активно развивающуюся державу, например, Китай?

— Безусловно, Китай является новым вызовом для НАТО. Однако Китай необходимо рассматривать в следующей перспективе: это, вне всяких сомнений, очень значимая и набирающая силу экономическая и политическая держава, кроме того обладающая технологическим потенциалом. В этих обстоятельствах — а это очевидно и нормально в процессе возвышения страны на мировой арене — держава стремится занять более сильную и решительную позицию. Мы видим, что Китай предпринимает глобальные действия в политической и экономической сфере. Как следует обращаться с державой такого рода? Поскольку НАТО и страны НАТО должны поддерживать тесные отношения с Китаем, им следует особенно внимательно относиться к новым технологиям, которые разрабатывает Китай, поскольку в будущем именно они будут определять различные стратегические позиции.

— Растущий военный бюджет Китая, а также некоторые российские инвестиции в вооружения означают, что прочность НАТО во многом зависит от способности государств-членов вносить свою долю, 2% ВВП, в военные расходы, как того требуют американцы? Способность членов НАТО делать инвестиции такого рода действительно крайне необходима?

— Да. Перед НАТО стоит ряд проблем, которые мы можем отнести к разряду внутренних, внешних и прочих, которые только намечаются. Об одной из них мы уже говорили — это Китай. Что касается внутренних проблем, то здесь важно укрепить потенциал и качество вклада европейских [стран], потому что мы видим, что есть ряд стран, которые фактически выделяют на оборону 2% ВВП, в соответствии с Уэльскими обязательствами. Из этих двух процентов 20% предназначены для инвестиций, но при этом существует обширный круг стран, которые этих обязательств не соблюдают, в то время как США тратят на оборону 3,5% ВВП.

— Следует отметить, что это требование было выдвинуто еще Бараком Обамой, а не Дональдом Трампом. Его инициатором выступила предыдущая администрация…

— Именно так. Эти требования по распределению нагрузки касаются не только денег — они также связаны с возможностями и предпринимаемыми шагами. Обязательства и приверженность к участию в операциях — эта идея принадлежит не президенту Трампу, она возникла до него. Соединенные Штаты призывают своих европейских союзников инвестировать в совместную оборону больше средств еще со времен президента Рейгана. Почему эта способность играет основополагающую роль в данном контексте? Скажем так: для того, чтобы гарантировать военное превосходство НАТО над державами, которые являются противниками альянса. Особенно это касается технологических возможностей, которыми обладает Россия и которые мы должны внимательно отслеживать, а именно: искусственный интеллект, кибероборона, робототехника, биотехнологии и квантовые вычисления. Это мощные технологии, которые будут определять передовой характер вооруженных сил в будущем.

Что происходит сегодня? Военные вопросы нельзя рассматривать только с точки зрения 2% глобальных расходов и 20% инвестиций — мы должны смотреть на них через призму планирования сил. Полагаю, одна из главных задач в НАТО сегодня состоит в том, чтобы совершенствовать процесс планирования вооруженных сил и способа их действий, ведь военные возможности все еще в значительной степени сосредоточены на физических средствах, скажем так: на самолетах, военных транспортных средствах, кораблях. Необходим переход к тем возможностям, которые предоставляют нам новые цифровые технологии. Мы находимся на переломном этапе, поэтому я и говорю о крайней необходимости НАТО, и этот поворотный момент связан с использованием технологий для изменения способов ведения войны. Если мы исследуем то, как люди вели войну с древности до наших дней, мы увидим, что в своих первых схватках люди использовали собственную физическую силу. Потом в ход пошли камни, палки и так далее, наборы оружия, и ни одно из них не исчезло, как не исчезнут корабли, самолеты и броневики. Но всегда будет возникать новое оружие. Рубеж, на котором мы сейчас находимся, связан с внедрением цифровых технологий в способы ведения войны. Вот почему НАТО необходимо вкладывать больше денег в поддержание технологического отрыва от стран, которые уже работают в этой области, особенно России и Китая.

— Таков путь укрепления НАТО своих позиций, но есть еще и путь расширения. Например, имеет ли смысл настаивать на вхождении в НАТО Украины или Грузии, хотя это подразумевает больший риск конфликта с Россией? Другими словами, есть ли пределы для расширения НАТО или нет?

— Я не только являюсь начальником генштаба вооруженных сил, но и занимаюсь научной деятельностью и изучаю эти темы в течение многих лет. Расширение НАТО, начавшееся после 1989 года — необычайная мера, принятая теми лидерами, которых я только что перечислил — позволило 13 странам вступить в НАТО, и более ста миллионов человек в Европе стали жить в условиях безопасности. Сегодня в этом огромном союзе состоят около 900 миллионов человек: это люди, которые живут в мире, где царят мир, стабильность и развитие — предоставленные нам альянсом. Один из главных принципов НАТО состоит в том, чтобы держать двери открытыми, особенно если речь идет о европейских странах, которые отвечают необходимым требованиям к доступу. Очевидно, что Грузия и Украина — это партнеры. Партнерами НАТО выступает 41 страна, они поддерживают с альянсом особую связь и нацелены на вступление в НАТО. Однако для этого существует ряд правил, которые должны быть выполнены, и, разумеется, этот спор по поводу оккупации Россией территорий Грузии и Украины является очень важным политическим фактором, который, безусловно, повлияет на присоединение к альянсу обеих стран.

— Если взглянуть на недавнее прошлое: балканские миссии и, прежде всего, миссия в Афганистане подразумевали выход НАТО из североатлантического контекста и обретение ею более глобального характера.

— По разным причинам. Балканская миссия последовала за дестабилизацией, которая произошла в Европе после падения Берлинской стены, и возникла необходимость в том, чтобы НАТО предприняла решительные шаги с целью стабилизировать этот регион, что и было с успехом достигнуто в этих странах. Хотя мир всегда хрупок, и о нем нужно всечасно заботиться. Вот почему НАТО сохранила свое присутствие в этом регионе. Ситуация в Афганистане связана с событиями 11 сентября и с деятельностью Аль-Каиды (террористическая организация, запрещена в России — прим.ред.). В этом контексте напомню вам чрезвычайно важный аспект: после атак в Нью-Йорке и Вашингтоне НАТО немедленно применила Статью 5 в поддержку Соединенных Штатов, и она была крайне необходима для ликвидации базы поддержки Аль-Каиды, которая, понятным образом, служила питательной средой для террористов, которые дестабилизировали целый ряд европейских стран. Мы прекрасно знаем последствия атак в Париже, Испании, Лондоне, Бельгии и так далее. Все эти угрозы были сдержаны благодаря усилиям союзников. Напомню, что в Афганистане погибли тысячи натовских солдат, около 2,5 тысяч из США и более тысячи — из стран, поддерживающих НАТО. Я хочу подчеркнуть этот аспект, потому что он действительно демонстрирует важную характеристику, которая является, так сказать, фундаментальным ядром НАТО — коллективная защита и сплоченность союзников в ответ на действия, связанные со статьей 5.

Разумеется, НАТО действовала за пределами своих традиционных границ, но мы также знаем, что в эпоху своего основания в 1949 у НАТО был очевидный враг — Советский Союз, фиксированная защита на границах и четко определенные возможности этого противника. Все изменилось после падения Берлинской стены, биполярная система распалась, и начали возникать новые проблемы безопасности. НАТО со свойственной ей гибкостью в очередной раз продемонстрировала исключительную способность адаптироваться к стратегическим условиям мира, в котором мы живем. Так что же она стала делать? Она стала проецировать стабильность на наших границах и на прилегающих территории. Афганистану была крайне необходима стабилизация, и сегодня он следует по этому пути — ведутся переговоры. Разумеется, без достижения взаимопонимания между афганцами, особенно между правительством и талибами, мир не возможен. Президент Соединенных Штатов заявил, что американские войска будут выведены из Афганистана, но, безусловно, они будут делать это в рамках основополагающего принципа НАТО, а именно: если мы пришли все вместе, все вместе и уйдем. И следуя соответствующим правилам, чтобы эта система не распалась, и не был утрачен уже достигнутый политический прогресс.

— 70 лет назад Португалия выступила одним из основателей НАТО. Какое влияние на португальские вооруженные силы оказало тогда вступление в альянс?

— Оно было необычайно важным. В 1949 году Португалия была единственной страной, которая не вполне соответствовала тому, что написано в преамбуле к Вашингтонскому договору, а именно: «Договаривающиеся стороны полны решимости защищать… основанные на принципах демократии…». Очевидно, что в то время Португалия не была демократией. Так почему же ее приняли в союз? Свою роль сыграла уникальная геостратегическая ценность нашей территории.

КонтекстParlamentní listy: если бы у НАТО не было России, пришлось бы ее придуматьParlamentní listy08.04.2019NYT: НАТО уже трещит по швам?The New York Times06.04.2019Le Monde: С днем рождения, НАТО, и добро пожаловать в XXI век!Le Monde04.04.2019FT: будущее НАТО под большим вопросомFinancial Times04.04.2019

Какое влияние на нас оказала НАТО? Это было влияние на уровне процедур, на уровне доктрины, на уровне снаряжения, на уровне подготовки наших вооруженных сил к ситуации, которая в то время вызывала у нас наибольшее беспокойство — речь шла о сохранении господства над колониями. Членство в альянсе позволило нам модернизировать наши вооруженные силы, расширить их возможности, повысить уровень компетентности и оперативности. Эволюция в период между 1949 и 1961 годами имела определяющее значение для тех получения результатов, которых мы добились в ходе операций Колониальной войны. Именно ею во многом объясняется тот факт, что португальские вооруженные силы смогли адекватно реагировать на вызовы, которые ставили перед нами зарубежные конфликты.

— Колониальная война заставила Португалию на полтора десятилетия отстраниться от дел альянса…

— Это был не полный и неравноценный уход. Португальские ВМС не прекращали нести службу в составе НАТО, по крайней мере, один португальский корабль продолжал находиться в распоряжении так называемой группы STANAVFORLANT. А вот армия уже не могла себе этого позволить, поскольку была целиком вовлечена в Колониальную войну, и действительно был период, когда армия и военно-воздушные силы также в определенной степени сосредоточились на военном конфликте. Поскольку флот обладает диверсифицированной системой вооруженных сил, фрегаты использовались в рамках национальных обязательств перед НАТО, а другие корабли участвовали в операциях Колониальной войны. Португальские ВМС сохраняли неизменную приверженность этому обязательству, которое в определенные моменты могло ограничиваться одним только кораблем, однако это служило большим преимуществом для военно-морского флота на доктринальном уровне — мы всегда были в курсе изменений в доктрине НАТО. В армии все складывалось несколько по-другому. Когда закончилась Колониальная война, у нас в распоряжении были внушительные сухопутные силы, пришлось перекраивать всю систему. Потом НАТО стала постепенно делать свои акции более точечными, и это оказывало большое влияние на модернизацию нашей армии и позволило нам продемонстрировать свою приверженность в ходе участия в миссиях — здесь уже шла речь о Балканах — где наши военные показали отличные результаты. Членство в НАТО позволяет нам участвовать в совместных операциях, предоставляет нам доктрину, дает возможность находиться на передовой технологического прогресса. Учения, тренировки, снаряжение — всем этим мы во многом обязаны НАТО. Кстати, когда я упомянул о 41 стране-партнере НАТО: какие преимущества дает им сотрудничество с альянсом? Во многом те же: поддержание вооруженных сил на должном уровне, когда ориентиром служит лучшая армия в мире — натовская — благодаря ведущей роли Соединенных Штатов и военным возможностям американцев. Наша работа в соответствии с самыми высокими стандартами военного дела во многом объясняет тот факт, что Португалия несмотря на свои небольшие размеры и скромную численность вооруженных сил, показывает известные нам результаты, когда ее призывают выполнять миссии даже на самых сложных театрах военных действий. Наши военно-воздушные силы, которые в данный момент находятся в Польше, а до этого несли службу в Литве, где по другую сторону границы находится российская авиация; наш военно-морской флот, который задействован на тех же театрах с тем же типом противника; наша армия в ходе конфликтов в Афганистане или Центральноафриканской Республике — все они проявили себя с лучшей стороны. По тому, как наши солдаты отличились в боевых миссиях в ЦАР — и заслужили похвалы военных со всего мира — мы можем судить об истинной ценности снаряжения, процедур и подготовки, которую обеспечила им НАТО. Единственной операцией, о которой шла речь на заседании Военного комитета НАТО несколько месяцев назад, была военная операция наших сил в Центральноафриканской Республике. И это была даже не миссия Европейского Союза, а миссия Организации Объединенных Наций. Но поскольку мы участвуем в учениях [ЕС], мы оказались в одной связке, и все высоко оценили эффективность наших военных. А это во многом объясняется тем, что мы принадлежим к НАТО и можем с пользой для себя применять на практике знания, полученные в ходе учений, и технологии, которые предоставляет НАТО.

— Среди инструментов НАТО значатся механизмы стратегического планирования, определения сил… Португалия применяет такого рода механизм, к примеру, в деле определения необходимой численности контингента?

— Применяет. Существует так называемый Процесс военного планирования НАТО [NDPP], аналогичная система планирования есть и у Европейского союза. Эти процедуры в рамках стратегической концепции НАТО ставят перед странами различные цели и задачи, которые касаются их военных возможностей. И страны берутся за их выполнение в соответствии со своими собственными национальными интересами, поскольку страны-члены НАТО, очевидным образом, заинтересованы в том, чтобы иметь сбалансированные оборонные системы. Со времен войны в бывшей Югославии и до самого недавнего времени морские аспекты НАТО носили второстепенный характер. В результате операций российского военно-морского флота в Атлантике НАТО вновь решила уделить первостепенное внимание ВМС, потому что перед ней встали новые задачи на море. Страны — и особенно такие страны, как наша, которые не могут похвастаться мощной военной промышленностью и возможностями быстрого реагирования — вынуждены тщательно поддерживать равновесие в управлении системами вооруженных сил. Наши ВМФ, армия и ВВС всегда должны быть готовы взяться за решение самых разных задач, многие из которых могут носить непредсказуемый характер. Так что для нас крайне важен процесс планирования НАТО с тех пор, как в 1993 году он был принят здесь, в Министерстве обороны. Я принимал непосредственное участие в работе над этими процессами — фактически с 1993 года по настоящее время — как в качестве военного, так и в качестве ученого. Мои основные научные публикации посвящены как раз этому вопросу — изучению планирования вооруженных сил, потому что нам, маленькой стране с довольно неустойчивой экономикой и финансовыми ограничениями, очень важно обеспечить нашим вооруженным силам сбалансированные возможности для решения возникающих задач. Если мы этого не сделаем, мы рискуем столкнуться с той же проблемой, с какой столкнулись в ЦАР — отсутствием вертолетов для прикрытия нашей пехоты. Это обязывает нас принимать меры предосторожности в других областях, а именно, нам пришлось значительно увеличить численность бронетехники. Для участия в конфликтах такого рода — это может быть партизанская война в черте города или военные действия в лесах — крайне важно постоянно иметь в наличии вертолеты, а Организация Объединенных Наций не всегда предоставляет нам такую воздушную поддержку. Это и сподвигло нас к укрупнению сектора бронетехники. Чтобы такого рода ошибки не повторялись в будущем, и наша система не утрачивала своего равновесия, крайне важен процесс планирования, в ходе которого обсуждаются все эти вопросы.

— С установлением демократии и изменениями в геостратегической среде Португалия утратила, или в разное время утрачивала, свою роль в руководстве ВМС альянса. Разве не уместнее было бы отдать предпочтение инфраструктурам обучения или планирования вооруженных сил, поскольку они отличаются большей стабильностью и менее подвержены таким изменениям? Мы видим это на примере Академии связи [в Оэйраше (Oeiras)].

— Думаю, что да, но командование — это вопрос, так скажем, большей заметности. Однако мы не должны забывать о том, что у нас здесь находятся важные силы под названием STRIKFORNATO, и сейчас мы работаем над тем, чтобы обеспечить эти силы всем необходимым и создать для этой штаб-квартиры все условия для функционирования. В то же время мы закончили строительство — и здание почти готово к эксплуатации — Академии связи НАТО, которая внесет значительный вклад в признание роли Португалии в Североатлантическом союзе, придаст нашим усилиям большую наглядность и обеспечит им большее внимание и уважение со стороны союзников. Академия также важна для Португалии, поскольку она позволит нам обучать гораздо больше военных. Раньше мы отправляли около 50 военных в год на обучение в Латину (Италия), где находилась эта Академия. По нашим оценкам, благодаря Академии в Оэйраше мы сможем дать образование разного рода и разной продолжительности примерно 500 португальским военным — исходя из расходов. Это позволит нам поддерживать наши знания на нужном уровне в ключевых областях, которые я уже упомянул: в сфере киберобороны, робототехники, связи и так далее. Эти предметы будут преподавать здесь в Академии, и мы получим доступ к лучшему обучению, которое существует в НАТО, ведь оно будет проходить у нас в стране.

С другой стороны, Академия также станет связующим звеном между НАТО, португальской промышленностью и университетами. Мы сможем вовлечь в исследовательские проекты отечественную промышленность и вузы. Вот почему я полностью согласен с тем, что этот вид деятельности способен обеспечить нам более сильные позиции в рамках в НАТО, чем когда-то [фиксированное] командование. Также не стоит забывать про Объединенный центр анализа усвоенных уроков (JALLC), который создается в Монсанту (Monsanto) и является еще одним ключевым элементом НАТО. Почему? Потому что именно сюда будет поступать вся информация об итогах операций НАТО, и отсюда эти сведения будут передаваться вооруженным силам всех стран-членов с целью улучшения оперативной деятельности и стандартизации процедур. Вот почему Академия, с одной стороны, и JALLC и STRIKFORNATO с другой, являются весьма эффективными элементами силового проецирования и позволят Португалии занять более значимую позицию в НАТО, чем когда у нас располагалось одно только оперативное командование.

— Несколько дней назад в Неаполе Вы встречались с военным руководством НАТО, которое отвечает за эту штаб-квартиру в Оэйраше. Следует ли ожидать каких-то новых инвестиций или того, что НАТО будет делать большую ставку на STRIKFORNATO?

— Да, мы будем расширять наши объекты. Пока ведется строительство трехэтажного корпуса, где разместится весь персонал STRIKFORNATO, некоторые сотрудники пока что работают в зданиях бывшего военно-морского командования. На общие средства НАТО мы также планируем обеспечить жильем военных, проходящих обучение в нашей Академии; в настоящее время мы проводим реструктуризацию инфраструктуры Редута Гомеш Фрейре (Reduto Gomes Freire). Мы ведем переговоры с мэрией города Кашкайш (Cascais) по поводу переноса парковок, чтобы мы могли модернизировать инфраструктуру Редута Гомеш Фрейре и должным образом принять у себя STRIKFORNATO, расширить возможности Академии, а также чтобы позднее организовать деятельность 14 учреждений, которые располагаются на этом объекте, в соответствии со стандартами НАТО. Так, одна из проблем, на которую НАТО призывает нас обратить внимание — это условия для занятия спортом и социализации военных. В настоящее время идет процесс реконструкции этих объектов материально-технического обеспечения, и у нас уже есть планы по переквалификации воинской части STRIKFORNATO. Речь идет об инвестициях, рассчитанных на следующие пять лет: они уже были представлены министру обороны, и для некоторых из них уже найдены средства. Благодаря Закону о военной инфраструктуре эти планы будет гораздо проще реализовать.

— Какой объем инвестиций имеется в виду?

— Инвестиции составят порядка 15 миллионов евро.

— Если вернуться к нашей миссии в ЦАР, можно ли говорить о существенных различиях между миссиями НАТО и миссиями Европейского союза или ООН?

— Безусловно. Мы наблюдаем здесь глубокие различия, поскольку НАТО — это военная организация, которая обладает цепочкой командования, имеет центры управления, свою доктрину, свои процедуры. Среди военных налажено оперативно-тактическое взаимодействие — и в этом огромная разница — есть материально-техническая поддержка, возможности одних союзников могут не идти в сравнение с возможностями других, но альянс находит способ удовлетворить возникающие потребности. В Организации Объединенных Наций такого нет. Это не военная организация, ее структура подготовлена к проведению операций по оказанию гуманитарной помощи и поддержанию мира. Теперь, если брать операцию в Центральноафриканской Республике: первоначально она носила гуманитарный характер, однако в ходе ее возникают моменты боевых действий, и что мы видим в такой ситуации? Мы видим военные группы из разных стран, которые не привыкли действовать сообща. Возможности командования и управления весьма ограничены по сравнению с возможностями НАТО. Средства наблюдения за полем боя, будь то беспилотники, спутники, вертолеты, о которых я уже говорил, или какое-то другое оборудование, довольно ограничены, а следовательно, ограничен и сам способ ведения боя. У НАТО таких ограничений нет.

Здесь существенная разница, и она придает особую ценность тому, как проявили себя наши солдаты в ЦАР, поскольку, действуя во всех этих ограниченных условиях, они смогли своим непосредственным вмешательством ликвидировать основную группу, которая препятствовала миру в Центральноафриканской Республике и без разбора убивала невинных людей. Напомню одну операцию, которая произошла около восьми месяцев назад, когда нашим десантникам дали задание спасти людей, присутствовавших на религиозной службе в церкви Богоматери Фатимской. И тем не менее без жертв не обошлось: два священника погибли. Именно благодаря прямым действиям наших войск 14 повстанческих группировок ЦАР были вынуждены заключить мир. Это необычайное достижение, которое мы все должны признать, и это результат компетенции наших вооруженных сил и нашей армии. Почему? Потому что, хотя в этих акциях в ЦАР участвует большое число военнослужащих, первой ударной силой в них выступили наш спецназ (commandos) и десантники. Разумеется, потом подключились военные из других стран — и среди них есть очень компетентные силы — но у них нет тех возможностей, которыми обладают наши силы, у них нет той подготовки и способности к действию, которыми можем похвастаться мы благодаря предоставленным нашим войскам средствам и условиям.

— Когда Вы говорили о качестве, продемонстрированном нашими военными в ходе конфликте в Центральной Африке, мне вспомнилась книга профессора Севериану Тейшейры (Severiano Teixeira), посвященная португальской военной истории, и интервью, которое мы взяли у автора. В ходе этой беседы профессор говорил, что в решающие исторические моменты португальский солдат обнаруживает удивительную храбрость. Вы, будучи военным и ученым, согласны с таким наблюдением? Что на протяжении веков португальские солдаты, оказываясь в чрезвычайно трудных ситуациях, не раз проявляли воинскую доблесть, достойную удивления?

— Португальского военного отличают две основополагающие черты: это его храбрость, самоотречение и одновременно человечность. Португалии никогда бы не удалось создать такую гигантскую империю, если бы она действовала исключительно военной силой. Почему? В ту эпоху наша страна насчитывала менее двух миллионов жителей. У нее просто не было достаточно людей, чтобы контролировать эти огромные территории — здесь и пришла на помощь свойственная португальцам манера жизнеустройства и общения с миром и другими народами. То же самое происходит в Центральноафриканской Республике. Если с утра наши солдаты демонстрируют отвагу в бою, то вечером под аплодисменты толпы они уже могут раздавать населению теплую одежду, сладости и мячи. Таковы португальцы, это свойство нашего национального характера.

— Недавно президент Трамп намекнул на то, что Бразилия могла бы стать членом НАТО или по крайне мере партнером по НАТО. Между тем наш министр обороны также говорил о более тесном военном сотрудничестве государств Содружества португалоязычных стран (CPLP). Если рассматривать Южную Атлантику как по преимуществу португалоязычное пространство, можно представить себе, что НАТО, а через нее и Португалия, значительно расширят свою сферу влияния в этом регионе?

— Это не только легко себе представить — я уже могу это констатировать. Например, пару недель назад адмирал Фогго (James Foggo), глава Объединенного командования НАТО в Неаполе, в подчинении у которых находится STRIKFORNATO, ездил в Кабо Верде, а сама НАТО предприняла ряд шагов в южном направлении. Что это значит? Это значит, что НАТО должна обеспечивать мир и спокойствие в прилегающих к ней районах. Поэтому я предвижу, что в будущем эти действия за пределами того, что является традиционной зоной НАТО, будут предприниматься с целью гарантировать стабильность, в частности, в прилегающих к Анголе районах.

Что касается Бразилии — я поддерживаю давние связи с бразильским военно-морским флотом, потому что, как только я закончил военно-морское училище, мне посчастливилось шесть месяцев ходить… в военно-морское училище, я часто читаю там лекции, и у меня много друзей в вооруженных силах Бразилии. Учитывая эти дружественные отношения, у меня нет никаких сомнений в том, что иметь Бразилию в роли специального партнера было бы замечательно. Это политический вопрос, поэтому я не хочу особенно высказываться по этому поводу, но, как я уже сказал, с дружественной точки зрения это было бы замечательно. С практической точки зрения, я полагаю, что на данном этапе НАТО не в состоянии расширяться за пределы своей традиционной зоны: Северной Атлантики, Северной Америки и Европы. Бразилия, несомненно, имеет возможность участвовать в делах альянса на правах партнера и уже делает это. Причем через посредство Португалии — уже несколько раз корабли бразильского флота пришвартовывались в Португалии и принимали участие в учениях, проводимых в рамках НАТО. Сами Соединенные Штаты поддерживают весьма тесные связи с бразильскими вооруженными силами. Процедуры НАТО и процедуры всех стран-членов НАТО очень схожи, и Бразилия пользуется этим преимуществом как благодаря своим связям с Португалией, так и благодаря связям с Соединенными Штатами. Но нет сомнений в том, что через несколько десятилетий — не позднее — в ходе геостратегических перемен и, вероятно, в результате появления в Атлантике Китая НАТО придется более внимательно приглядываться к Южной Атлантике.

— Операции за пределами традиционной зоны НАТО станут обычным явлением?

— Без сомнения, ввиду изменившегося характера угроз. Прошло то время, когда мы знали наших противников в лицо, а сдерживающим фактором для угроз выступали четко очерченные границы. Как обеспечивать киберзащиту сегодня? Прежние границы размылись, есть угроза терроризма, вот почему НАТО придется иметь дело с субъектами, которые находятся вне зоны ее действия. Как страны НАТО могут сегодня защитить себя от угроз такого рода, если их исполнители могут находиться от нас на расстоянии десятков тысяч миль? И предпринимают действия, которые могут дестабилизировать экономику, системы управления и контроля, систему электрификации той или иной страны. Все это сегодня подвергается угрозе, которая по сути своей не связана с применением военной силы. Нарождается новая сила, и нам следует быть наготове, именно поэтому мы прилагаем большие усилия для наращивания наших возможностей киберобороны — не только с целью защиты наших систем командования и управления, но и для возможностей сдерживания. Одна из целей НАТО состоит в том, чтобы все союзники могли проводить сдерживание в области киберзащиты. Как это возможно осуществить? Путем ведения наступательных операций. Необходима не только оборона, не только щит, но и копье. А именно наступательные операции в сфере киберзащиты. Это новое поле битвы, к которому вооруженные силы тщательно и интенсивно готовятся.

— Вы примите предложение баллотироваться на пост председателя Военного комитета НАТО, ведь мандат нынешнего председателя заканчивается через несколько месяцев после Вашего [в 2021 году]?

— Нет, я не стану выдвигать свою кандидатуру. Знаете, любая из должностей требует от меня максимальной отдачи. Сегодня все мои мысли заняты выполнением моих обязанностей начальника генерального штаба вооруженных сил — тем, чтобы служить вооруженным силам настолько хорошо, насколько это в моих силах. Я никогда не думал, что когда-то стану начальником военно-морского флота или начальником генерального штаба вооруженных сил. На каком бы посту я ни служил, я стараюсь делать свое дело как можно лучше — применяя те знания, которые у меня есть. Такова моя всегдашняя позиция, и я намерен придерживаться ее в будущем.

— Некоторое время назад в ходе дебатов по НАТО один из представителей академических кругов сказал, что среди стран-основателей НАТО, действительно принадлежащих атлантическому региону, Португалия — одна из немногих, которая не имела своего генерального секретаря. Такие амбиции Португалии правомерны?

— Безусловно. У нас есть прекрасно подготовленные профессионалы, способные взять на себя функции генерального секретаря НАТО — так же, как сейчас у нас есть Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций.

— Португальские кандидаты не могут занимать сразу несколько высших постов одновременно…

— Нет, но у нас есть для этого люди. Мне вспомнился один человек, который обладает огромным потенциалом для исполнения этих обязанностей — Антониу Виторину [António Vitorino, в начале 2000-х годов был выдвинут в качестве потенциального преемника Генерального секретаря НАТО Джорджа Робертсона (George Robertson)], с его-то подготовкой… Жайме Гама (Jaime Gama) тоже мог бы взять на себя эти обязанности. Речь идет о людях, которые знают вооруженные силы как свои пять пальцев, заслужили национальный и международный авторитет и из которых вышли бы прекрасные генеральные секретари.

— Как Вы считаете, такой сценарий возможен в будущем — с этими или какими-то другими кандидатами?

— Думаю, такая вероятность существует, и я убежден, что Португалия должна смело выдвигать свою кандидатуру на такого рода посты, потому что в нашей стране есть профессионалы высшего класса, которые, как мы можем судить по выполнению ими международных задач, являются гордостью нашей страны. Поэтому, на мой взгляд, португальцам по плечу любая международная позиция.

— Включая должность председателя Военного комитета НАТО…

— Любая позиция: будь то военная или гражданская структура НАТО. Я в этом уверен.

Источник: inosmi.ru

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.